Большое эксклюзивное ретроспективное интервью Тило Вольфа в ‘DarkCity’ (№39/2007)!*

[Назад к списку]

"Невозможно объять необъятное". Расхожее выражение, но что – правда, то – правда. Именно необъятным кажется творчество Тило Вольфа и его группы LACRIMOSA, которую по праву считают одной из родоначальниц стиля готик-метал. Во всяком случае, за полтора часа общения с Тило по телефону мне удалось узнать, наверное, менее одной десятой того, что узнать хотелось бы. Чтобы описать весь творческий путь этого музыканта, по-прежнему изобилующий огромным числом неизвестных и непроверенных фактов, наверное, понадобится написать целую книгу, которая в итоге окажется довольно увесистой…
Сделать ретро-интервью с Lacrimosa мы решили два года назад, но всё как-то не складывалось, честно говоря. Поэтому, узнав о скором выходе концертного альбома и DVD группы – ‘Lichtjahre’, подумали, что если не сейчас, то когда же?! А для того, чтобы не упустить из виду наиболее волнующие поклонников группы вопросы, на которые Тило Вольф готов давать ответы (как известно, лидер Lacrimosa старательно избегает большинство тем, связанных с его личной жизнью, предпочитая говорить о музыке), мы обратились с предложением принять участие в составлении вопросов для интервью участников одного из самых популярных российских фэн-сайтов группы – Lacrimosafan.ru. В итоге, мы надеемся, что из этого объёмного материала вы получите ту информацию о Lacrimosa, которую прежде нигде не могли найти.


– Как появилась идея создания Lacrimosa? Ты проснулся утром и понял, что у тебя есть материал, который не мешало бы записать, или как-то по-другому?

“По-другому (смеётся). Сколько себя помню, я всегда писал стихи. Но у меня была одна проблема – к сожалению, я не знаю, как этот термин будет по-английски – в общем, у меня были проблемы с чтением, я практически не мог читать! Тогда у меня со временем появилась идея записать свою лирику – назовём её “лирикой” – на кассету. Но не просто записать голос, а добавить к нему какую-нибудь музыкальную атмосферу. Некое музыкальное полотно, которое создавало бы необходимое настроение во время прослушивания. В то же самое время я издавал собственный фэнзин и однажды решил сделать интервью с одним известным тогда музыкантом, который жил поблизости от меня. Выйти на него я решил через его бывшую подружку, с которой я по счастливой случайности был знаком, и от неё узнал, что у этого музыканта есть своя студия. А ещё оказалось, что эта девушка, как и я, тоже хотела записать что-то своё, поэтому мы подумали и решили, почему бы нам не объединить усилия и не попробовать поработать сообща?”.

– Действительно, очень логично!

“Мы подготовили лирику, но так и не вошли в студию, потому что уже на первых порах начали сильно ссориться. Она хотела, чтобы у нашей “группы” был логотип с перевёрнутым крестом, она продумывала, как и в чём мы будем выступать на концертах и так далее, и тому подобное. Я этого не понимал, пытаясь объяснить ей, что до этого вообще может не дойти – мы пока только написали лирику, и у нас нет ни одной полноценной песни! В общем, на этой почве наша “группа” распалась (дружный смех). Но мне понравилась идея работы в студии: с одной стороны я мог записать лирику, что, в общем-то, и хотел изначально, а с другой – создать собственный музыкальный проект. Поэтому я подготовил песню “Seele In Not” и вошёл в студию. А когда эта композиция была записана, несмотря на все сложности и большие финансовые затраты, я понял, что не хочу на этом останавливаться. Тогда я не думал, что со временем это может перерасти в настоящую группу. Для меня это было сравнимо с хобби – следующий шаг после сочинения стихов”.


– Свои альбомы ты решил выпускать самостоятельно и создал для этой цели собственный лейбл Hall Of Sermon. На тот момент тебе было лет девятнадцать, не больше. Как мне кажется, твои родители сыграли в поддержке твоих музыкальных начинаний немалую роль, в особенности финансовую?

“Нет, практически никакой поддержки от своих родителей я не получил. За исключением печатной машинки, которую мне для офисной работы отдала мать. Тогда ведь компьютеры не были так распространены как сегодня, а мне нужно было печатать официальные письма. Так что печатная машинка стала единственной вещью, которую я получил от своих родителей… Как я уже говорил раньше, записав ‘Clamor’, я понял, что хочу продолжать заниматься музыкой, несмотря на большие финансовые затраты, которые от меня требовались. Поэтому, окончив школу, я начал искать работу, чтобы иметь возможность финансировать свою музыку. Моим родителям эта затея совершенно не нравилась, они меня никак не поддержали, поэтому мне требовалось время, чтобы определиться с тем, что делать дальше. В этом, кстати, кроется причина такого перерыва между записью первой кассеты и дебютного альбома ‘Angst’ (1991). ‘Clamor’ была записана в ноябре 1990 года, а ‘Angst’ вышел ровно через год – именно столько времени мне понадобилось на то, чтобы скопить денег и открыть собственный лейбл. Хотя тогда я мало понимал, что собой должен представлять настоящий лейбл”.


– Что ты почувствовал, получив с завода первый тираж ‘Angst’?

“Я думал, что это станет лучшим моментом в моей жизни. Но жестоко ошибался. Я помню, как получил первую сотню, вынул один экземпляр, увидел типографическую ошибку и подумал: “Надо готовить второй альбом”. Странное чувство. Впрочем, это даже к лучшему, потому что, если бы я был счастлив, то мой первый альбом мог одновременно стать и последним. До сих пор после выпуска очередной работы, я думаю только о том, какой будет следующая”.


– После выпуска альбома ‘Satura’ ты дал первый в истории Lacrimosa концерт. Какие воспоминания у тебя с ним связаны?

“Первый концерт стал для меня одним из самых страшных моментов в жизни (смеётся). Всё, что я делал раньше – это записывал песни в маленькой студии, но публика с каждым годом всё настойчивей требовала живых выступлений Lacrimosa, а я всё отчётливей понимал, что не могу вечно прятаться за своими страхами. Так вот, первый концерт. Мы приехали на место его проведения на арендованном автобусе, оставили в нём свои вещи, сходили поесть, а когда вернулись, оказалось, что стекло автобуса выбито и нас обокрали. Это было великолепное начало туровой жизни! (Дружный смех)”.

– В какой стране происходило действие?

“В Германии, а организатором того концерта был основатель всемирно известного сегодня фестиваля Wave Gotik Treffen. С первым концертом у меня связаны ещё одни забавные воспоминания. В нём была заявлена разогревающая группа, но я тогда не понимал, что это значит. Я знал, что кроме нас будет играть ещё одна группа, и думал, что большинство пришло именно на неё, не осознавая, насколько популярной уже тогда Lacrimosa была в Германии. Перед концертом я вошёл в зал и к моему огромному удивлению на меня начали набрасываться с приветствиями люди. Сначала я не понимал, что происходит, а потом до меня дошло: “Чёрт! Они меня знают!”. И тогда я по-настоящему испугался и попытался ретироваться за кулисы. Но, похоже, что единственным человеком, который меня в этом зале не знал, оказалась девушка-охранник на входе в гримёрку, которая отказывалась пропускать меня внутрь. Я отчаянно пытался объяснить ей, что являюсь вокалистом выступающей сегодня группы, а она отмахивалась, что я не первый за вечер, кто ей это говорит. Пришлось искать промоутера, потому что проходок для музыкантов на том концерте не было”.

– Что же произошло, когда ты, наконец, добрался до сцены?

“Здесь воспоминания обрываются. Я помню момент выхода на сцену, а также помню, как ушёл за кулисы, когда выступление закончилось. Всё, что было между ними, для меня как в тумане. Поэтому я должен благодарить водителя нашего автобуса, который снял первый концерт Lacrimosa на свою видеокамеру. Фрагменты того выступления можно увидеть на нашем DVD ‘Live’.


– После появления в группе Анне Нурми был записан эпохальный альбом ‘Inferno’ (1995). Эпохальный, потому что, по мнению многих, он ознаменовал начало эпохи стиля “готик-метал”. Какие элементы ‘Inferno’, на твой взгляд, имели отношение к готике, а какие – к металлу?

“Ты прав, тогда такого понятия как “готик-метал” ещё не существовало. Были, конечно, такие группы как Paradise Lost или My Dying Bride, но их музыку в те времена называли думом или дэт/думом. Я всегда слушал готику, но мне также нравились некоторые металлические группы. Наверное, поэтому, слушая Bauhaus или Christian Death, я всегда задавался вопросом, почему у них такой слабый звук. Тогда мне захотелось объединить готику и мощь металлической музыки. Первые попытки сделать это были предприняты ещё в 1994 году, когда вышел сингл ‘Schakal’. И я помню, что ди-джеи готических дискотек отказывались его ставить, говоря, что это дэт-метал и он не имеет никакого отношения к готике. А метал-ди-джеи не брали этот сингл, потому что для них он был слишком мрачен. Никто не хотел ставить обновлённую музыку Lacrimosa, на то, чтобы слушатель свыкся с новым звучанием группы, понадобилось время. Особенно шокированы изменениями в звучании были наши фэны, многие из них нас просто возненавидели! Но вместе с тем мы приобрели и новых почитателей”.

– А ваши фэны не связывали изменения в музыке с приходом Анне, обвиняя во всём её?

“Именно так всё и было! “Тило записывал великолепные альбомы, но стоило в группе появиться Анне, как он начал играть какой-то дерьмовый металл”. Многие считали, что изменения связаны с приходом Анне, но глубоко заблуждались… Однако вернёмся к твоему вопросу о принадлежности ‘Inferno’ к готике и металлу. На мой взгляд, эмоциональная сторона этого альбома на сто процентов относится к готике, как и сама музыка. Единственное, что в ‘Inferno’ от металла – это аранжировки и звучание. Многие люди очень замкнуты на жанровых принадлежностях, они не понимают, что даже такая вещь как “Enter Sandman” может звучать как русская народная песня – всё дело в аранжировках и используемых инструментах. Они обращают внимание на фантик, результат продюсирования, но не хотят вслушиваться в саму музыку”.


– Кем тебе приходится режиссёр Томас Вольф, который снял для Lacrimosa пять клипов с 1994 по 1997 год? Как можно заметить, у вас с ним одинаковые фамилии.

“(Смеётся) Да, какие только предположения не строили относительно Томаса: что он мой старший брат, что именно он пишет песни Lacrimosa и исполняет их, а я всего лишь модель для фотографий в журналах и тому подобное (смеётся). На самом деле, Томас – режиссёр ранних клипов Lacrimosa, который носит такую же фамилию, как и я, но взаимных родственных связей мы с ним не имеем. К сожалению, сегодня я потерял с ним контакт”.


– Давай поговорим о новом релизе Lacrimosa: двойном концертном альбоме и DVD ‘Lichtjahre’. После появления в Интернете трейлера DVD ваши русские фэны обратили внимание на то, что большинство представленных в нём кадров были сделаны во время посещения Lacrimosa Китая, хотя съёмки группы и её выступления велись и в России. Можно ли это объяснить тем, что культура России во многом схожа с европейской, а Китай – это нечто стоящее особняком, а потому произвёдшее на вас большее впечатление?

“Забавно, но я о подобном восприятии как-то не думал… На самом деле, забавное недоразумение, у которого очень простое объяснение. Основную часть съёмок осуществляла компания, которую мы специально наняли для подготовки DVD. У этих ребят большой опыт работы с металлическими артистами, такими как Doro или Sodom, но они никогда не работали с готическими коллективами, и тем более им никогда прежде не доводилось бывать в Китае, потому что там выступает очень мало групп. Поэтому они оказались настолько поражены увиденным, что по возвращении домой первый материал, который они обработали, приступив к монтажу фильма, был из Китая. А когда я попросил их подготовить трейлер, именно этот материал вошёл в его основу, потому что съёмки, сделанные в других странах, к тому времени ещё не были обработаны! К тому же эта компания не была с нами в России, у вас мы работали с местной съёмочной бригадой. Как видите, всё просто”.

– В таком случае, расскажи, пожалуйста, что нас ждёт на DVD ‘Lichtjahre’?

“Это фильм о турне Lacrimosa: от самого начала до конца. Всё начинается в Гамбурге, в офисе нашего турового агентства, где осуществляется планирование турне. Потом мы перемещаемся на репетиционную базу, где готовимся к концертам. Действие продолжается в Италии, где мы дали первый концерт турне, и так, шаг за шагом, из страны в страну мы покажем, что представляет собой Lacrimosa в турне. России на этом DVD будет уделено не меньше внимания, чем другим странам, потому что мы уже дважды были в Москве. Как вы сами можете заметить, при оформлении обложки DVD мы использовали фотографию, сделанную на Красной площади. Это говорит о том, насколько мы гордимся тем, что побывали в России”.

– Под занавес интервью я задам тебе несколько вопросов, которые нам прислали фэны Lacrimosa. Кто снимался в роли Элодии в видеоклипе на песню “Satura”? Фэны спорят, Анне ли это?

“Анне”.

– Занимался ли ты в детстве какими-нибудь видами спорта?

“Да, я играл в бадминтон”.


– Кто такая Наташа Пикель, чей детский голос мы можем слышать в песне “Erinnerung” с альбома ‘Satura’?

“Это первый ребёнок моей сестры”.

– Откуда ты взял Элодию?

“Источника два. Впервые я услышал имя Элодии в одном низкобюджетном кинофильме, снятом в 70-х годах, а потом я нашёл его в мифологическом словаре. Я решил использовать имя Элодии, потому что с одной стороны, она богиня любви, а с другой – богиня смерти. Идеальное сочетание для того, чтобы использовать этот образ в музыке Lacrimosa!”.

(с) Алексей ‘KIDd’ КУЗОВЛЕВ/Журнал ‘DarkCity’

* ПОЛНУЮ версию интервью читай в ‘DarkCity’ (№39/2007)

[Назад к списку]





Ich bin der brennende Komet,
der auf die Erde stoßt,
der sich blutend seine Opfer sucht.

Внимание!

Уважайте чужой труд! При перепечатке информации данного раздела ссылка на LacrimosaFAN.ru обязательна.

Rambler's Top100
All pictures, logos from the band: © Hall of Sermon GmbH & www.LacrimosaFan.ru creators © 2004 – 2010 / All rights reserved.